Они называют это Ржавым Лесом. Не локация такая, нет. Это место в глубине, за Янтарем, куда редко суются даже мастера. Воздух здесь густой, как суп, пахнет озоном, гнилым металлом и чем-то еще, чего не должен чувствовать человек. Я здесь, потому что был дураком. Потому что поверил в байку о Застое, где сами собой намываются артефакты, и будто бы он не такой уж и опасный.
Опасный. Он не просто опасный. Он живой.
Мой детектор заверещал, как подстреленный, когда я пробирался сквозь чащу искривленных, черных деревьев. Они были похожи на обгоревшие кости, пронзившие землю. Ветви цеплялись за рюкзак, царапали броню, будто пытались меня удержать. Предупреждали. Но я не слушал. Я видел лишь ярко красную точку на детекторе, я уверен, это - артефакт.
Я нашел его прямо в эпицентре Застоя. Это не вода. Это было нечто иное - пятно спрессованной, мертвой пустоты на земле. Воздух над ним плыл марево, искажая свет, а в самой его глубине, будто в бездонной скважине, сверкал он. Атом. Он парил в нескольких сантиметрах от поверхности этой черноты, ослепительный сгусток белого света. Он был похож на каплю звездного вещества, застрявшую в паутине небытия. Этот свет был живым, чистым, он обещал силу. И был самой ужасной ложью во всей Зоне. Я был осторожен, проверял периметр прикладом. Вокруг него - ничего. Лишь тихий, едва слышный гул, исходящий от самой черноты. Тишина. Слишком тихая.
И вот, когда я, позабыв обо всем, сделал шаг к этому сиянию, Застой ответил.
Земля не провалилась. Она втянула. Это не был рот. Это была глотка. Чернота облепила мои ноги, не давая ударить по ней, а потом потащила вглубь с неумолимой, плавной силой, будто трясина, но в тысячу раз страшнее. Я не падал, меня засасывало. Воздух вырвался из легких с хрипом. Мой ПНВ на шлеме захлебнулся помехами и погас, ослепленный переходом от ядерного света к абсолютной, беззвучной тьме. Я не чувствовал падения, лишь давление со всех сторон, сжимающее меня в плотный комок.
Потом пришел запах. Тот самый, что я не мог описать снаружи. Теперь я его узнал. Это был запах разложения, смешанный с ржавчиной и чем-то кислым, словно здесь переваривали металл, и плоть.
Я попытался дернуться, но был скован этой вязкой, живой тьмой. Я рванулся изо всех сил, и безмолвие разорвалось.
Она началась с шепота.
Сначала едва слышный, будто статические помехи на рации. Потом громче. Это не были слова. Это были обрывки голосов. Чей-то предсмертный хрип, чье-то проклятие. Голоса накладывались друг на друга, создавая леденящую душу симфонию ужаса. Они шли со всех сторон, из самой этой тьмы.
Я отчаянно стучал по корпусу ПНВ. Прибор, с хрипом и скрежетом, ожил, выбросив в мои глаза мир в ядовито зеленом свете. Картинка плыла, залитая помехами, но то, что я увидел, вогнало стужу мне в душу. Я был внутри. Стены этого склепа были живыми. Шевелящимися. Сплетенными из ржавых труб, обрывков кабелей, костей и тел. Не свежих. Высохших, обтянутых каким-то резиноподобным полимером, с впавшими глазницами и оскаленными в безмолвном крике ртами. Руки некоторых из них медленно двигались, пальцы скребли по металлу.
Я понял. Я не первый. Застой не просто хранил этот яркий атом. Он кормился. Он заманивал жадных дураков вроде меня ослепительным сиянием и переваривал. Эта вспышка была приманкой на крючке.
Паника, острая и неконтролируемая, ударила в виски. Я закричал, вынул свой АКСУ и дал очередь в стену из тел. Вспышки выстрелов ослепляли в ПНВ, превращая мир в зеленые молнии. Пули со звоном отскакивали от металла, не причиняя вреда. А шепот от этого стал лишь громче, злее. Он проникал прямо в мозг.
«Останься»
«С нами»
«Стань частью»
Я начал карабкаться вверх, цепляясь за скользкие, шевелящиеся выступы, отрываясь от липких объятий тьмы. Руки скользили, не находили надежной опоры. Что-то мягкое и сильное, плетеное из тени и жил, обвило мою лодыжку и потащило вниз. Я оглянулся и в зеленом свечении ПНВ увидел это - не щупальце, а саму материю Застоя, сгустившуюся в хватку.
Я бился, как рыба на крючке, выстрелил в эту хватку в упор. Тьма взорвалась фейерверком искр и брызгами едкой смолы, но ослабила хватку. Я вырвался, чувствуя, как рвется броня и плоть.
Выбравшись на край этой живой ямы, я увидел в своем ПНВ, как чернота начала медленно смыкаться подо мной. Я из последних сил откатился, вырвавшись из зоны ее влияния, и лежал, не в силах встать.
Застой успокоился. Стал прежним. Испуская тусклые, мерцающие волны. Шепот стих. В лесу снова была лишь гнетущая тишина. Слепящего света атома больше не было. Мой ПНВ наконец стабилизировался, показывая лишь безжизненные стволы и этот спокойный, но от того не менее страшный, Застой.
Я лежал и трясся. Не от холода. От осознания. Я был не охотником. Я был дичью. Зона не прощает ошибок. Она не просто убивает. Она собирает. Коллекционирует наши страхи, наш ужас. И сплетает из них новые ловушки для следующих идиотов.
Я не нашел атом. Я нашел нечто иное - знание, которое выжигает душу. Я смотрю на свои руки. Под ногтями все еще черная пыль и крошечные осколки того, что когда-то было людьми. Иногда, в полной тишине, мне кажется, что я слышу тот самый шепот. Он тише, чем дыхание. Но он есть.
И я знаю, что часть меня навсегда осталась там, в той ржавой утробе. Стала частью Застоя. И ждет нового гостя.
